Неточные совпадения
Ноздрев был очень рассержен за то, что потревожили его уединение; прежде всего он отправил квартального к черту, но, когда прочитал в записке городничего, что может случиться пожива, потому что на
вечер ожидают какого-то новичка, смягчился в ту же минуту, запер комнату наскоро ключом, оделся как попало и отправился к ним.
Не удалось бы им там видеть какого-нибудь
вечера в швейцарском или шотландском вкусе, когда вся природа — и лес, и вода, и стены хижин, и песчаные холмы — все горит точно багровым заревом; когда по этому багровому фону резко оттеняется едущая по песчаной извилистой дороге кавалькада мужчин, сопутствующих какой-нибудь леди в прогулках к угрюмой развалине и поспешающих в крепкий замок, где их
ожидает эпизод о войне двух роз, рассказанный дедом, дикая коза на ужин да пропетая молодою мисс под звуки лютни баллада — картины, которыми так богато населило наше воображение перо Вальтера Скотта.
Вечером, за чаем, в присутствии двух помещиков, приехавших по каким-то делам опеки, завязался тот самый интересный разговор, какого и
ожидал Левин.
Уже несколько часов бродил я с ружьем по полям и, вероятно, прежде
вечера не вернулся бы в постоялый двор на большой Курской дороге, где
ожидала меня моя тройка, если б чрезвычайно мелкий и холодный дождь, который с самого утра, не хуже старой девки, неугомонно и безжалостно приставал ко мне, не заставил меня наконец искать где-нибудь поблизости хотя временного убежища.
Настя обещалась, а Лиза с нетерпением
ожидала целый день ее возвращения.
Вечером Настя явилась.
Был один из тех сказочных
вечеров, когда русская зима с покоряющей, вельможной щедростью развертывает все свои холодные красоты. Иней на деревьях сверкал розоватым хрусталем, снег искрился радужной пылью самоцветов, за лиловыми лысинами речки, оголенной ветром, на лугах лежал пышный парчовый покров, а над ним — синяя тишина, которую, казалось, ничто и никогда не поколеблет. Эта чуткая тишина обнимала все видимое, как бы
ожидая, даже требуя, чтоб сказано было нечто особенно значительное.
У него был второй ключ от комнаты, и как-то
вечером,
ожидая Никонову, Самгин открыл книгу модного, неприятного ему автора. Из книги вылетела узкая полоска бумаги, на ней ничего не было написано, и Клим положил ее в пепельницу, а потом, закурив, бросил туда же непогасшую спичку; край бумаги нагрелся и готов был вспыхнуть, но Самгин успел схватить ее, заметив четко выступившие буквы.
Вечером он сидел за городом на террасе маленького ресторана,
ожидая пива, курил, оглядывался.
Предчувствие сказывало ей, что
вечером найдет она Дубровского в саду близ беседки; она решилась пойти
ожидать его там, как только станет смеркаться.
Что будет с ней теперь — не знаю: драма ли, роман ли — это уже докончи ты на досуге, а мне пора на
вечер к В. И. Там
ожидает меня здоровая и серьезная партия с серьезными игроками.
Вечером после ужина мы держали совет. Решено было, что завтра я, Дерсу и китаец-охотник отправимся вверх по Тютихе, перевалим через Сихотэ-Алинь и назад вернемся по реке Лянчихезе. На это путешествие нужно было употребить 3 суток. Стрелки и казаки с лошадьми останутся в фанзе и будут
ожидать нашего возвращения.
Китайцы в рыбной фанзе сказали правду. Только к
вечеру мы дошли до реки Санхобе. Тропа привела нас прямо к небольшому поселку. В одной фанзе горел огонь. Сквозь тонкую бумагу в окне я услышал голос Н.А. Пальчевского и увидел его профиль. В такой поздний час он меня не
ожидал. Г.И. Гранатман и А.И. Мерзляков находились в соседней фанзе. Узнав о нашем приходе, они тотчас прибежали. Начались обоюдные расспросы. Я рассказывал им, что случилось с нами в дороге, а они мне говорили о том, как работали на Санхобе.
Вечером старик китаец заявил нам, что далее он идти не может и останется здесь
ожидать возвращения своего товарища.
Она настаивала, чтобы
вечера вовсе не было, но
вечер устроился, маленький, без выставки, стало быть, неотяготительный для нее, и она, — чего никак не
ожидала, — забыла свое горе: в эти годы горевать так не хочется, бегать, хохотать и веселиться так хочется, что малейшая возможность забыть заставляет забыть на время горе.
А впрочем, любили ль они друг друга? Начать хотя с нее. Был один случай, в котором выказалась с ее стороны заботливость о Бьюмонте, но как же и кончился этот случай! Вовсе не так, как следовало бы
ожидать по началу. Бьюмонт заезжал к Полозовым решительно каждый день, иногда надолго, иногда ненадолго. но все-таки каждый день; на этом-то и была основана уверенность Полозова, что он хочет сватать Катерину Васильевну; других оснований для такой надежды не было. Но вот однажды прошел
вечер, Бьюмонта нет.
Нынешней зимой, в ненастный
вечер, я пробирался через улицу под аркаду в Пель-Мель, спасаясь от усилившегося дождя; под фонарем за аркой стояла, вероятно
ожидая добычи и дрожа от холода, бедно одетая женщина. Черты ее показались мне знакомыми, она взглянула на меня, отвернулась и хотела спрятаться, но я успел узнать ее.
Утром был довольно сильный мороз (–10°С), но с восходом солнца температура стала повышаться и к часу дня достигла +3°С. Осень на берегу моря именно тем и отличается, что днем настолько тепло, что смело можно идти в одних рубашках, к
вечеру приходится надевать фуфайки, а ночью — завертываться в меховые одеяла. Поэтому я распорядился всю теплую одежду отправить морем на лодке, а с собой мы несли только запас продовольствия и оружие. Хей-ба-тоу с лодкой должен был прийти к устью реки Тахобе и там нас
ожидать.
— И судя по тому, что князь краснеет от невинной шутки, как невинная молодая девица, я заключаю, что он, как благородный юноша, питает в своем сердце самые похвальные намерения, — вдруг и совершенно неожиданно проговорил или, лучше сказать, прошамкал беззубый и совершенно до сих пор молчавший семидесятилетний старичок учитель, от которого никто не мог
ожидать, что он хоть заговорит-то в этот
вечер.
— Вследствие вина-с. Я к вам, как к провидению, многоуважаемый князь. Сумму четырехсот рублей серебром получил я вчера в пять часов пополудни от одного должника и с поездом воротился сюда. Бумажник имел в кармане. Переменив вицмундир на сюртук, переложил деньги в сюртук, имея в виду держать при себе, рассчитывая
вечером же выдать их по одной просьбе…
ожидая поверенного.
Опасность налетела так быстро и так быстро пронеслась, что скитники опомнились и пришли в себя только
вечером, когда приехали в свою раскольничью деревню и остановились у своих. Анфим всю дорогу оглядывался,
ожидая потони, но на их счастье в деревне не нашлось ни одной сытой лошади, чтобы догонять скитников. Михей Зотыч угнетенно молчал и заговорил только, когда улеглись спать.
Весь
вечер ожидала с нетерпеньем Марью Ивановну, но та не приходила.
«Вчера
вечером, — писал он, — пока мы оба молча
ожидали Асю, я убедился окончательно в необходимости разлуки.
Однажды в середине июня, под
вечер, я, по обыкновению,
ожидал Олесю на повороте узкой лесной тропинки между кустами цветущего боярышника. Я еще издали узнал легкий, быстрый шум ее шагов.
Это был первый «агитатор», которого я увидел в своей жизни. Он прожил в городе несколько дней, ходил по
вечерам гулять на шоссе, привлекая внимание своим студенческим видом, очками, панамой, длинными волосами и пледом. Я иной раз ходил с ним,
ожидая откровений. Но студент молчал или говорил глубокомысленные пустяки…
Потом к
вечеру Татьяна Павловна разрядилась сама довольно пышно, так даже, что я не
ожидал, и повезла меня с собой в карете.
И не напрасно приснился отрок. Только что Максим Иванович о сем изрек, почти, так сказать, в самую ту минуту приключилось с новорожденным нечто: вдруг захворал. И болело дитя восемь дней, молились неустанно, и докторов призывали, и выписали из Москвы самого первого доктора по чугунке. Прибыл доктор, рассердился. «Я, говорит, самый первый доктор, меня вся Москва
ожидает». Прописал капель и уехал поспешно. Восемьсот рублей увез. А ребеночек к
вечеру помер.
Он сунул мне в руку адрес, сказал, что
вечером на другой день
ожидает меня к себе — и исчез.
Единственным светлым воспоминанием этого периода его жизни был
вечер, проведенный вместе с Агнушкой на минерашках, причем они сообща отлично надули Иону, сказав ему, чтоб он
ожидал их на Смоленском кладбище.
Все шло в доме Хвостовых своим обыденным порядком. Петр Валерьянович с утра до
вечера занимался чтением книг и газет, убивая этим казавшееся ему бесконечным время, и лишь в конце недели видимо заскучал,
ожидая писем от жены.
Разговор происходил
вечером, в кабинете Федора Николаевича. Зарудин был накануне, а потому его не
ожидали.
Иван, видя, что дело повернулось в гораздо более умеренную сторону, чем он
ожидал, сейчас опять придал себе бахваловато-насмешливую улыбку, проговорил: «Мне как прикажете-с!» — и ушел. Он даже
ожидал, что
вечером опять за ним придут и позовут его в комнаты и что барин ничего ему не скажет, а, напротив, сам еще как будто бы стыдиться его будет.
— Если бы каждый из нас знал о замышленном политическом убийстве, то пошел ли бы он донести, предвидя все последствия, или остался бы дома,
ожидая событий? Тут взгляды могут быть разные. Ответ на вопрос скажет ясно — разойтись нам или оставаться вместе, и уже далеко не на один этот
вечер. Позвольте обратиться к вам первому, — обернулся он к хромому.
Я еще поутру приду и
вечером приду, если надо, а теперь, так как всё слишком благополучно сошло, то надо и к другим сбегать, давно
ожидают.
— О нет, нет, возможно ли? Напротив, еще с самого
вечера ожидает и, как только узнала давеча, тотчас же сделала туалет, — скривил было он рот в шутливую улыбочку, но мигом осекся.
Отправив накануне это письмо и в лихорадочном нетерпении
ожидая вызова, болезненно рассчитывая шансы к тому, то надеясь, то отчаиваясь, он на всякий случай еще с
вечера припас себе секунданта, а именно Маврикия Николаевича Дроздова, своего приятеля, школьного товарища и особенно уважаемого им человека.
Ему, наконец, захотелось есть; но он
ожидал свою прислугу и повара только к
вечеру; обоз с провизией из Лавриков еще не прибывал, — пришлось обратиться к Антону.
В один из
вечеров, это было тринадцатого мая, — никогда не забуду я того дня, — случилось то, что я давно
ожидала.
На следующее утро, когда я сошел к чаю, матушка побранила меня — меньше, однако, чем я
ожидал — и заставила меня рассказать, как я провел накануне
вечер. Я отвечал ей в немногих словах, выпуская многие подробности и стараясь придать всему вид самый невинный.
Наперед
ожидая посланного от Годневых, он не велел только сказываться, но сам был целый день дома и, так сказать, предвкушал тонкое авторское наслаждение, которым предстояло в тот
вечер усладиться его самолюбию.
На другой день Петр Михайлыч
ожидал Калиновича с большим нетерпением, но тот не торопился и пришел уж
вечером.
Наконец настал первый экзамен, дифференциалов и интегралов, а я все был в каком-то странном тумане и не отдавал себе ясного отчета о том, что меня
ожидало. По
вечерам на меня, после общества Зухина и других товарищей, находила мысль о том, что надо переменить что-то в своих убеждениях, что что-то в них не так и не хорошо, но утром, с солнечным светом, я снова становился comme il faut, был очень доволен этим и не желал в себе никаких изменений.
Я остолбенел от изумления. Я и
ожидал, что в этот
вечер случится какая-нибудь катастрофа. Но слишком резкая откровенность Наташи и нескрываемый презрительный тон ее слов изумили меня до последней крайности. Стало быть, она действительно что-то знала, думал я, и безотлагательно решилась на разрыв. Может быть, даже с нетерпением ждала князя, чтобы разом все прямо в глаза ему высказать. Князь слегка побледнел. Лицо Алеши изображало наивный страх и томительное ожидание.
Было понятно, что рассчитывали меня продержать весь
вечер. Александра Семеновна целый год
ожидала гостя и теперь готовилась отвести на мне душу. Все это было не в моих расчетах.
— А сегодня
вечером ожидала его?
Граф был весьма польщен таким вниманием, таким теплым участием на далекой чужбине. Появление его
вечером в губернаторской зале произвело решительный эффект. Все уже заранее знали о польском графе, привезенном «в наше захолустье» под надзор полиции. Ее превосходительство рассказала нескольким своим приближенным с таким участием о «еще одном новом политическом страдальце», и это придало еще больший интерес новоприбывшему графу. Все с нетерпением
ожидали его появления.
Вспоминался Татьяне тот теплый, майский
вечер в Славнобубенске, когда в беседке, обвитой густыми побегами навоя и хмеля, сидя над шитьем,
ожидала она обычного прихода Хвалынцева.
Однажды
вечером, когда я сидел на крыльце,
ожидая хозяев, ушедших гулять на Откос, а девочка дремала на руках у меня, подъехала верхом ее мать, легко спрыгнула на землю и, вскинув голову, спросила...
В тот же
вечер они условились, что поедут в Геную и Сан-Ремо, где пробудут около месяца, после чего приедут в Венецию, где будет их
ожидать графиня, а пожив в Венеции, все вместе поедут на лето в Россию.
Меж тем Глафира позвала хозяина маленького отеля и, не обращая никакого внимания на Висленева, сделала расчет за свое помещение и за каморку Жозефа. Затем она отдала приказание приготовить ей к
вечеру фиакр и отвезти на железную дорогу ее багаж. Когда все это было сказано, она отрадно вздохнула из полной груди, взяла книгу и стала читать, как будто ничего ее не
ожидало.
Александре Ивановне стоило бы большого труда удержать мужа от этой поездки, да может быть она в этом и вовсе не успела бы, если бы, к счастию ее, под тот день, когда генерал
ожидал приезда Ворошилова, у ворот их усадьбы поздним
вечером не остановился извозчичий экипаж, из которого вышел совершенно незнакомый человек.